Авансовый платёж без встречного предоставления: аналитика пункта 7 Обзора ВС РФ от 26.06.2024

Пункт 7 Обзора устанавливает, что перевод резидентом денежных средств на счёт нерезидента сам по себе не является законной валютной операцией, если у резидента отсутствуют доказательства, подтверждающие, что нерезидент реально исполнил своё обязательство по внешнеторговому контракту (в данном деле по оказанию услуг). Иными словами, платёж и встречное предоставление должны быть документально увязаны не формально, а по существу.

Общество-резидент заключило контракт с иностранной компанией на техническую поддержку серверного оборудования и офисной техники. На основании контракта был оформлен паспорт сделки, после чего общество перевело нерезиденту денежные средства в размере полной стоимости контракта (аванс).

В ходе проверки выяснилось следующее:

• услуги, предусмотренные договором, нерезидентом фактически не оказывались;
• все работы по технической поддержке выполнялись собственными силами общества сотрудниками его компьютерного отдела;
• ежемесячные отчёты, приложенные к актам сдачи-приёмки, объективно свидетельствовали об отсутствии какого-либо участия нерезидента.

Суды пришли к выводу, что представленные резидентом документы (акты, отчёты) не соответствуют фактическим обстоятельствам и не подтверждают исполнение обязательств нерезидентом. Следовательно, эти документы не могут служить основанием для признания валютной операции законной.

Пункт 7 вводит в практику валютного контроля презумпцию реальности внешнеэкономической сделки. Это означает, что платёж резидента нерезиденту презюмируется незаконным, если резидент не может представить убедительные доказательства того, что нерезидент действительно исполнил своё обязательство.

До появления этой позиции контролирующие органы должны были доказывать незаконность операции, а резиденту достаточно было представить договор и платёжные документы. Теперь бремя доказывания сместилось на резидента: именно он обязан убедить контролёров и суд в том, что услуги (товары, работы) были реально получены, а платёж не является фиктивным.

Этот подход соответствует общей тенденции российского права на борьбу с фиктивными сделками и транзитными операциями, используемыми для вывода капитала за рубеж.

Из фабулы дела видно, что суды оценивали не просто наличие актов сдачи-приёмки, а их содержательное наполнение. Ежемесячные отчёты, приложенные к актам, показали, что услуги не оказывались. Это означает, что:

• формально подписанные акты сами по себе не являются безусловным доказательством исполнения;
• суды вправе и обязаны оценивать фактическое содержание документов, сопоставляя их с иными доказательствами (например, штатным расписанием, внутренними отчётами);
• если из документов следует, что обязательство не исполнено (работы выполнялись силами самого резидента), то такие документы признаются недостоверными.

Этот подход перекликается с позицией пункта 6 (недействительные допсоглашения) и формирует единый стандарт: документы валютного контроля должны отражать реальную экономическую действительность, а не только юридическую форму.

С экономической точки зрения, пункт 7 направлен на пресечение фиктивного документооборота, который может использоваться для:

• вывода капитала за рубеж под видом оплаты неоказанных услуг;
• создания формальных оснований для трансграничных переводов, не имеющих реального экономического содержания;
• минимизации налоговых обязательств путём завышения расходов на услуги нерезидентов.